«Игры разумов»:
профессор и безумец

Мел Гибсон и Шон Пенн исполнили главные роли в новой ленте «Игры разумов», представляющей собой историю искупления, дружбы, душевной болезни и большой любви на фоне создания легендарного Оксфордского словаря в конце XIX столетия.


Лента, оригинальное название которой переводится как «Профессор и безумец», создавалась в течение 17 лет и в итоге (непонятно зачем) была переименована российскими прокатчиками в «Игры разумов» — то ли для большего коммерческого успеха, то ли для созвучности с фильмом Рона Хауарда. В основе фильма — роман британского журналиста и писателя Саймона Винчестера «Хирург из Кроуторна: история убийства, сумасшествия и любви к словам». Права на экранизацию Гибсон, выступивший также продюсером картины, выкупил еще в конце девяностых. Экранизация затянулась. Проект выдержал и долгую неопределенность с режиссером, и скандальный монтаж, который не согласовали с Гибсоном, и суд с компанией Voltage Pictures из-за бюджета и места съемок. В результате всех перипетий в титрах в качестве режиссера указан некто П. Б. Шерман. Под этим псевдонимом скрывается Фарад Сафиниа, автор сценария «Апокалипсиса», другого исторического фильма Гибсона, посвященного жизни цивилизации майя. «Игры разумов» — первая режиссерская работа Сафиниа.

В Англии в 1872 году военный хирург Уильям Майнор во время очередного приступа паранойи случайно убивает незнакомца на улице. Суд помещает убийцу в лечебницу для душевнобольных преступников. У убитого прохожего осталось шестеро детей и жена Элайза, в отчаянии вынужденная заниматься проституцией, чтобы прокормить своих малышей.


Через несколько лет Джеймсу Мюррею, талантливому лингвисту без образования, Британское филологическое общество поручает создание первого в истории словаря всех английских слов. Нужно учесть устаревшие, популярные, заимствованные и исконно английские слова, отметить все нюансы использования и оттенки значений, при этом сопроводив каждую статью примерами и цитатами. Для выполнения такой работы не хватит и сотни человеческих жизней. Поэтому Мюррей просит помощи у носителей языка — обычных людей по всей империи, которые будут присылать ему письма со словами и цитатами для словаря.

Уильям Майнор начинает помогать Мюррею и с головой уходит в работу. Вскоре между мужчинами завязывается дружба. Вот только Майнор все еще находится в лечебнице, и он все еще безумен. Убийца не только боится мифического преследователя, но и всей душой теперь хочет искупить свою вину перед Элайзой.


Актерский состав создает вполне объемные, выразительные, легко считываемые характеры. Гибсон и Пенн — оба двукратные обладатели «Оскара» — впервые играют вместе в одном фильме. Джеймс Мюррей в исполнении Гибсона — прилежный, добросовестный энтузиаст-лексикограф, безоглядно преданный своему любимому делу. Мюррей по-донкихотски сражается с высокомерными издателями и бюрократической системой. У Шона Пенна, сыгравшего Майнора, роль драматичнее, а потому, пожалуй, интереснее и сложнее. Лицо, изрезанное глубокими морщинами, уставшие, грустные глаза, острые скулы и иссушенное, как погибшее дерево, тело — артист удивительно правдоподобен в роли человека, перенесшего большую трагедию, и его игре хочется верить. В начале ленты отмечается, что хирург не религиозен, но динамика персонажа и сюжетная линия о чувстве вины приводят к христианской теме искупления.


Женские образы в параллель мужским тоже представлены двумя героинями. Дженнифер Эль в качестве супруги Мюррея скромно воплощает классический образ «жены декабриста». Натали Дормер (да, та самая Маргери из «Игры престолов»), исполнившая роль Элайзы, мастерски отыгрывает динамику своей героини, прошедшей путь от ненависти до любви. А вот резкость и обоснованность этой динамики — это уже вопрос к сценаристам.

В фильмах, подобных «Играм разумов», огромная ставка делается не на экшн, а на характеры героев, которые взаимодействуют между собой на фоне предложенных обстоятельств. Таким обстоятельством здесь стала работа над Оксфордским словарем. Если бы Мюррей и Майнор работали не над ним, а, скажем, над двигателем внутреннего сгорания — суть их характеров и все перипетии не поменялись бы. То есть фоновое обстоятельство спокойно можно менять, и при этом персонажи вели бы себя так же. Но — здесь представлен именно язык. И ведь правда, интересно в первый раз подумать о словаре не как о пыльной книжке, которая вечно-мешается-в-шкафу-но-выкинуть-жалко, а как о трудоемкой, кропотливой, сложной работе.


Сафиниа — слава богу — не стал углубляться в недра лексикографии и лингвистики, а просто показал сотни всевозможных карточек, книг, цитат, писем и вырезок, расклееных на стенах рабочего кабинета Мюррея. Но всеми усилиями Мюррея, его команды и Майнора очертить рамки для свободолюбивого языка нельзя. И пока они перебирают тысячи отсылок в книгах XVI века, какая-нибудь маленькая девочка запросто назовет какую-нибудь штуковину, например, «килькой» — и все. Зафиксировать язык так же невозможно, как и дать определение слову «искусство», что у героев так и не получается. Потому что мир слов ни в коем случае не умещается в книгу, он рядом с нами каждую секунду — будь то пламенная речь любящей жены, или первые слоги, прочитанные необразованной женщиной, или всего одно предложение в любовной записке. Сафиниа считает, что безумие лечат именно слова, а не транквилизаторы.

В мире «Игр» все двойственно. Все обладает дуализмом и зеркальностью. Хирург, спасавший жизни, убивает случайного прохожего. Атеист просит воздаяния. Вдова, ненавидевшая убийцу, бьет кулаками в дверь, чтобы увидеть его. Два одаренных человека, но, как грустно замечает Майнор, «один гений, другой — безумец». Две сюжетные линии, два друга, два суда, две истории большой любви.


Развитие сюжета идет неспешно, как пожилой англичанин с тростью. Ставка на облагороженную мерзость: ни ампутацию ноги, ни членовредительство Майнора в деталях не показывают, даже его приступы чуть сглаживаются сменой кадра и музыкой. Лента предлагает крепкий узел хороших, важных вопросов, но из множества распутанных нитей не получается соткать идеальное полотно. Темы языка, дружбы, прощения, автора и его идеи, предназначения, сумасшествия, ненависти, лицемерия и смирения — заявлено многое. Но, кажется, иногда под тяжестью всех вопросов сценарная линия где-то искажается. Как из врача лечебницы, в которой находится Майнор, во второй половине ленты сделали антагониста, при том, что он все время позиционировал себя как друг? Как Элайза от дружбы с убийцей мужа пришла к чему-то большему, ведь простить грешника и полюбить мужчину — вещи слегка разные, и между ними может быть еще целая пропасть чувств? Как за одну встречу Джеймс и Уильям стали «братьями», если до этого они всего лишь вели рабочую переписку, полную метафор о любви к языку? И, может, не возникало бы таких вопросов, если бы создатели четче обозначили движение времени в картине. Майнор находился в лечебнице около тридцати лет, двадцать из которых они были знакомы с Мюрреем. Кажется, авторы просто не дожали до более сильного, пронзительного эффекта.


В целом получилась костюмированная историческая драма, вполне имеющая право на существование. Операторская работа, виды викторианской Англии, костюмы-тройки, манеры XIX века и музыка Беара МакКрири добавляют картине выразительности, однако не могут — да и не должны — компенсировать недостаток глубины. Хотя основную идею о том, что безумие хорошо лишь в любви к женщине и своему делу, Сафиниа все же бережно довел до финала.

<iframe width="740" height="416" src="https://www.youtube.com/embed/UnmGpaMxEkc" frameborder="0" allow="accelerometer; autoplay; encrypted-media; gyroscope; picture-in-picture" allowfullscreen=""></iframe>


Анастасия Нестер
15.05.2019