Эдип с саксофоном: трагедия Софокла в постановке Театра Вахтангова

3 и 4 июня в Воронежском концертном зале в рамках Платоновского фестиваля состоялись показы трагедии Софокла «Царь Эдип» в постановке Римаса Туминаса. Это совместный проект Театра имени Вахтангова и Национального театра Греции в Афинах.


Надо отметить, что самой первой пресс-конференцией фестиваля как раз стала встреча с участниками труппы - с Людмилой Максаковой (роль Иокасты, матери Эдипа), Евгением Князевым (прорицатель Тиресий), Виктором Добронравовым (царь Эдип) и Римасом Туминасом, режиссером спектакля. У Воронежа давние отношения с Театром имени Вахтангова. «Мы семь лет уже дружим с Воронежем. И всегда приезжаем сюда как на праздник, - признается Людмила Максакова. - Мы привозили сюда уже очень много спектаклей».

Сюжет трагедии так или иначе известен многим (спасибо Фрейду за понятие «эдипов комплекс»). Правителю Фив Лаю предсказывают, что его новорожденный сын Эдип однажды его убьет. Дабы избежать этой участи, он обрекает ребенка на верную гибель. Сын чудом выживает, его усыновляет царь Коринфа Полиб. Когда Эдип вырастает, то узнает пророчество о том, что он убьет отца и женится на своей матери. Полагая, что Полиб и его жена - его родные родители, он покидает Коринф, как и Лай, желая изменить свою судьбу. Но Рок неумолим.


«Царь Эдип» не раз подвергался переосмыслению и различным интерпретациям. Корнель и Вольтер вводили в трагедию новых персонажей, чтобы насытить ее перипетиями, снизить пафос и сделать более доступной для современника. Но вот человечество прожило еще несколько столетий, пафоса в спектаклях и фильмах стало еще меньше, перипетий - больше. Современник искушен изощренностью сюжетов, понятностью и доступностью чувств героев пьес и фильмов, на все смотрит снисходительно-иронично. Постановка древнегреческой трагедии от Римаса Туминаса напоминает человеку XXI века о таких категориях, как судьба и ответственность. Рок, как мы помним, имел для древних греков фундаментальное значение. Содержание трагедии осталось таким, каким его создал Софокл. А вот сама форма подачи более, чем оригинальна. Ведь для того, чтобы достучаться до сегодняшнего зрителя и донести до него настроение и мысль трагедии, не обойтись без некоторых, в том числе неожиданных, решений.


«Поступь рока» в постановке Римаса Туминаса изображала труба-каток (задумка сценографа Адомаса Яцовскиса), высотой превосходящая человеческий рост. По ходу действия она периодически зловеще накатывалась на персонажей, а они пытались ее откатить обратно. Все это сопровождалось музыкой Фаустаса Латенаса, пробирающей зрителя до мурашек, а также дымом, который добавлял действию инфернальности.

Вставки с греческим хором, сопровождаемые русскими субтитрами, не смотрятся архаизмом, а, напротив, выполняют важную роль - где-то комментируют, где-то расширяют поле интерпретации, или же удерживают определенный драматический градус. Согласно греческой традиции, хор - это своего рода идеальный зритель. Уже во времена Софокла хор начал потихоньку терять позиции, реплики актеров увеличивались, партии хора сокращались. Тем интереснее сегодня прикоснуться к этой первоначальной традиции аттического театра. Тем более что хор в постановке Римаса Туминаса - настоящий греческий. В Воронеж, по словам Римаса Владимировича, приехала только часть хора. Но и она производила мощное впечатление.


Пролог. Девочки в белом, дочери Эдипа, резвящиеся ангелочки. Уже в самом начале их веселый щебет отдает чем-то потусторонним. Если тут уместны библейские аналогии, то возникает ассоциация с изгнанием первых людей из Эдема. «Люди, люди! О, смертный род! Жизнь людская, увы, ничто! В жизни счастья достиг ли кто? Лишь подумает: „Счастлив я!“ - И лишается счастья. Рок твой учит меня, Эдип. О, злосчастный Эдип! Твой рок ныне уразумев, скажу: нет на свете счастливых». В финале девочкам, рожденным в кровосмесительной связи Эдипа и Иокасты и отверженным обществом, предстоит сойтись в неравной битве с Роком под громоподобные раскаты музыки Латенаса. Тут-то и наступает катарсис, вышибая из зрителя слезы и неистовые аплодисменты.


В «Царе Эдипе» от Театра имени Вахтангова нет второстепенных персонажей, все в равной степени важны для развития действия и эмоционального погружения зрителя. Эдиповой беспечности, самоуверенности и неотвратимому следованию в объятья рока противопоставляются муки прорицателя Тиресия, знающего страшную правду, но до поры не выкладывающего ее. Черные птицы в глубине сцены - как предвестницы беды. Основное действие происходит на авансцене, но глаз зрителя стремится заглянуть во все уголки, охватить весь этот завораживающе ужасный мир. Безмолвный всадник с копьем наперевес - своего рода сурдоперевод заблуждений и сомнений Эдипа. Вот он нацеливает копье на Тиресия или Креонта, брата Иокасты, которого Эдип в слепом гневе заподозрил в измене, а вот он уже на коленях, разделяет судьбу несчастного царя.


Виктор Добронравов очень убедителен в роли Эдипа. Не понарошку вздрагивает что-то внутри на реплике: «Несчастные вы дети! Знаю, знаю / Что надо вам. Я вижу ясно: все /Страдаете. Но ни один из вас / Все ж не страдает так, как я страдаю». Его фатализм уравновешивается женским участием и сочувствием Иокасты (Людмила Максакова). Очень грамотно и цветовое решение. Эдип и его дочери - единственные, кто облачен в белое. Иокаста - в черном, Креонт (Эдуард Трамов) - в красном. Для специалиста по семантике цвета в искусстве здесь настоящее раздолье.


Не должно ввести в заблуждение зрителя сочетание в постановке греческих хитонов и современных костюмов, а также появление Эдипа с саксофоном. Это знак, что сегодня трагедия Софокла современна как никогда. Современнику неплохо иногда вспоминать об ответственности за свою судьбу, которую он должен нести сам.



Ярослав Солонин
Фотографии Андрея Парфенова
05.06.2017