«Из глубины…
(Художник Ван Гог)»:
жажда цвета

8 и 9 июня казанский ТЮЗ в рамках Платоновфеста представляет в ТЮЗе воронежском свой хит - музыкально-хореографическую фантазию «Из глубины…» по мотивам раннего творчества Ван Гога. Минувшей весной спектакль участвовал в фестивале «Золотая маска» в 4-х номинациях, но остался без наград.


Постановка вдохновлена несколькими полотнами Ван Гога, созданными в период с 1882 по 1885 годы. В это время художник жил на севере Нидерландов, в провинции Дренте, где писал, в основном, крестьян, запечатлевая их тяжелый труд и быт. «Крестьянская девушка в своей поношенной и заплатанной кофте, получившей от непогоды, ветра и солнца тончайшие нюансы, красивее дамы, - писал он в письмах брату Тео. - Надень только на нее дамское платье, и пропадет в ней все настоящее. Крестьянин более красив в своей рабочей одежде на поле, чем когда по воскресеньям отправляется в церковь в чем-то вроде господского костюма…»


Почувствовав в Дренте эпическую, глубинную природу крестьянского труда, Ван Гог пишет брату: «Я чувствую, что работа моя - это постижение сердца народа, что я должен держаться этого пути, должен вгрызаться в глубину жизни и, невзирая на бесконечные трудности и тревоги, пробиваться вперед». Главные персонажи его картин - простые сельские жители, колоссальным трудом зарабатывающие себе на хлеб, собиратели хвороста и угля, сеятели и копатели. Люди, работающие в земле, с землей и под землей.


Любой пейзаж, который художник писал в тот период, был неразрывно связан с образом трудящегося крестьянина. Именно в то время Ван Гог создает первый вариант «Сеятеля» - мотива, к которому он будет возвращаться снова и снова в своем творчестве. Самое же известное полотно, которое принято считать квинтэссенцией того периода творчества Ван Гога - «Едоки картофеля».


Из писем брату: «Эти люди, поедающие свой картофель при свете лампы, теми же руками, которые они погружают в котелок, сами копались в земле, и таким образом, картина сама говорит о ручном труде, о том, что они праведно заработали свою пищу. Мне хотелось бы, чтоб она напоминала о совсем другом образе жизни, чем тот, который ведут образованные люди… Может оказаться, что это действительно настоящая крестьянская картина». «Вгрызаться» дальше в глубину жизни простого народа в Дренте Ван Гогу не дали: местный пастор ополчился на художника, сочтя позирование крестьян для него аморальным, и художнику пришлось уехать.


Но вернемся к спектаклю. В черном квадрате сцены опускается и «разгорается» бронзой темное солнце, из земли полуголый человек протягивает к светилу руку, и начинается японский танец буто. Медленно, словно в сомнамбулическом сне, актеры в простых холщовых одеждах двигаются по сцене: переносят палки, сгибаются под тяжестью хвороста, мешков с углем, женщины несут в подолах картофель. Люди сами становятся стихией, сливаются с природой - как на полотнах Ван Гога. И танец буто, задающий ритм всему хореографическому рисунку спектакля, наилучшим образом подчеркивает это слияние.


Танцор буто, как и старинные японские поэты, стремится к слиянию с природой, обращаясь не к рассудку, а к чувствам зрителя. Из этой медитативной замедленности и внутренней сосредоточенности танца рождается спокойная созерцательность, необходимая для погружения в любую визуальную историю. Усиливает это погружение музыкальное сопровождение - собственно, только в музыке и присутствует насыщенный «цвет», которого нет в художественном оформлении. Под оригинальную музыку Эльмира Низамова вокальный квартет вживую исполняет отрывки из писем Винсента к брату Тео. Строки, описывающие красоту и цвет неба, солнца, земли, полей и садов, деревьев и всевозможной зелени пропеваются, прошептываются, накладываются друг на друга. Органично сочетаясь с танцем буто, эта музыка насыщает внешне скупое, лишенное динамики действо, делает его весьма концентрированным. Из этого сочетания, из этой глубины вырастает томительное ожидание света и цвета, который прольется на полотна Ван Гога, написанные художником в последующие годы.


Ощущение этого пути к яркому цвету из темной гаммы, олицетворяющей тяжелый труд и страдания простого народа, хотели передать авторы спектакля - режиссер Туфан Имамутдинов, хореограф Анна Гарафеева, композитор Эльмир Низамов, художники Иван Матис (свет) и Лилия Имамутдинова (костюмы). «Мы „нарисовали“ свою фантазию, которая имеет отношение к Ван Гогу, но не цитирует его работы в буквальном смысле. Мы выстраиваем поэзию. А в поэзии нет определенной трактовки. Поэтому каждый уходит со своим спектаклем внутри». Хочется добавить, и со своим внутренним Ван Гогом.



Дарья Кобзаренко
Фотографии Евгении Небольсиной
09.06.2017