Михаил Бычков:
«В невиновности Серебренникова и Малобродского я до глубины души убежден»

На пресс-конференции, посвященной фестивалю «Маршак», художественный руководитель Камерного театра и Платоновского фестиваля Михаил Бычков высказался в защиту Алексея Малобродского, на 80% сформировавшего программу грядущего форума.


К сожалению, на пресс-конференции, посвященной детскому фестивалю, невозможно было обойти стороной тему совсем не детскую. Куратором предыдущего «Маршака» был экс-директор «Гоголь-центра» Алексей Малобродский, ныне находящийся в СИЗО по делу «Седьмой студии». Большую часть работы он успел сделать и в отношении приближающегося фестиваля, по оценке Михаила Бычкова, около 80%. А заговорив о Малобродском, уже нельзя было не коснуться и участи Кирилла Серебренникова.

«Задача куратора - не только составить программу, - поясняет Михаил Бычков. - Необходимо провести переговоры и сделать так, чтобы руководство театра почему-то согласилось в такое хлебное, горячее время, как осенние каникулы, сорваться с места и поехать в другой город, выступить для детей другого региона, причем на очень скромных условиях: мы не можем платить большие гонорары, не можем задирать цены на билеты. Это вопрос дипломатичности, авторитета и продюсерского мастерства. Рано или поздно встанет вопрос, кому заниматься следующим „Маршаком“. Я не знаю, кто в стране может проделать эту работу на таком же уровне, как Малобродский. Сейчас я доделал небольшую часть, но в будущем не планирую этим заниматься».


Когда деятели культуры дружно встали на защиту Кирилла Серебренникова и его коллег по «Гоголь-центру», некоторые посчитали, что защитники требуют для них едва ли неприкосновенности вроде депутатской. «В последнее время общество сознательно вводится в заблуждение, - считает Михаил Бычков. - „Вор должен сидеть в тюрьме“, „А почему, если вы деятели театра, к вам должно быть особое отношение?“. Вообще, об этом речь не идет, есть две разные проблемы. Есть подозрение, что были какие-то злоупотребления в „Седьмой студии“, и оно расследуется. Уж как расследуется, мы сейчас говорить не будем. Никто не говорит, что людей, которые предстанут перед судом по обвинению в каких-то преступлениях, нужно судить каким-то особенным образом. Нет, конечно. Просто для того, чтобы посадить вора в тюрьму, должен состояться справедливый состязательный суд, и на этом суде должно быть убедительно доказано, что такой-то человек в корыстных целях похитил эти средства, присвоил их. Вот когда это случится и будет вынесен приговор, мы сможем сказать, что в соответствии с решением суда этот приговор может кого-то позволять называть вором. Сейчас все внимание и все усилия общественности направлены на то, чтобы соблюдались законы Российской Федерации, по которым, во-первых, действует презумпция невиновности, а во-вторых, домашний арест и уж тем более СИЗО - это крайняя мера ограничения свободы, которая применяется при невозможности применить более гуманные методы. Поскольку речь идет об экономическом преступлении, все возмущены тем, что людей, в том числе Алексея Аркадьевича Малобродского и эту немолодую плохо себя чувствующую женщину - бухгалтера Масляеву, содержат в СИЗО, где должны содержаться люди, представляющие общественную опасность».


«Возмущение сейчас идет против именно этих ничем не оправданных действий следствия - несправедливых, вопиющих, негуманных, - продолжает Бычков. - Ничто не мешало следователям, продолжая следствие, и даже предъявив прямое обвинение Кириллу Серебренникову, позволить ему заниматься своей работой, поскольку его работа не может мешать ходу расследования, не может мешать установлению истины. Зато мы приобрели бы доведенный режиссером до премьеры спектакль „Маленькие трагедии“ по Пушкину, а потом получили бы доснятый и смонтированный фильм „Лето“ о Викторе Цое.

Обществу внедряется мысль, что каких-то реальных преступников, стяжателей хотят увести из-под ответственности в силу профессиональной солидарности. Нет. Не идет разговор о каких-то привилегиях, преференциях для людей по принципу профессиональной принадлежности. Речь идет о том, чтобы, вновь повторю, соблюдалась презумпция невиновности и не применялись избыточные меры пресечения. Только об этом. Другой вопрос - информация, которая озвучивалась в ходе предыдущих судебных заседаний. Мы слышали те доводы, на которые ссылается следствие, продолжая настаивать, что к подсудимым нужно применять самые строгие меры пресечения. Ничего, кроме показаний двух женщин, нет. Не существует ни улик, ни доказательств. Мы по-прежнему надеемся, что будет устанавливаться истина, и обществу, суду будут предъявлены какие-то более весомые доказательства. Лично я уверен, что люди, обвиняемые по делу о „Седьмой студии“ невиновны. В невиновности Серебренникова и Малобродского, которых я просто знаю лучше, чем остальных, я до глубины души убежден».



Кирилл Радин
Фотографии Евгении Небольсиной
06.09.2017