«Счастливого дня смерти»: умри, но не сейчас… и не сейчас…

Лидером среди киноновинок минувшего уик-энда стал хоррор «Счастливого дня смерти». Кто-то спросит, можно ли сегодня удивить и напугать зрителя при условии, что забыть более чем 100-летнюю историю жанра не удастся? Посмотрели - отвечаем.


В эпоху постхорроров снять старый добрый слэшер не представляется возможным, но если очень хочется, можно поэкспериментировать. В основе любого хоррора лежит некая тайна, что-то пугающее своей необъяснимостью, что-то вышибающее героя из привычного порядка вещей (то есть некий хаос, вторгающийся в привычный порядок). Этот ингредиент имеется в наличии и здесь.

Некая эгоистичная и обаятельная в своей невыносимой стервозности блондинка (Джессика Рот, известная по «Ла-Ла-Лэнду») на свой день рождения попадает во временную петлю. Снова и снова ее убивает некий маньяк в маске взбесившегося безухого чебурашки. И снова утро 18 сентября, она просыпается в комнате малознакомого парня и пытается выяснить, кто ее хочет убить. В случае нашей героини хаос вторгся в ее беспорядок.


Ни для кого не секрет, что «Счастливого дня смерти» - это «День сурка», пытающийся нас напугать. Это не спойлер, а вполне очевидный маркетинговый ход, обеспечивший картине интерес зрителя задолго до премьеры. Кстати, он же поддерживает на плаву ваше внимание во время просмотра. Даже если не страшно, остается детективная интрига, а также можно делать ставки по поводу того, изменится ли героиня благодаря необычным обстоятельствам и перестанет ли быть самовлюбленной недальновидной гедонисткой.


Еще один важный ингредиент как хоррора вообще, так и слэшера в частности, - атмосфера. Без нее король (то есть маньяк) моментально окажется голым. До «Хэллоуина» данной картине, конечно, далеко, но при желании можно уловить некоторое ощущение - даже не страха, а скорее дежавю: «Когда-то нам бывало страшно, и вот здесь что-то похожее». Суггестивность и погружение достигаются за счет трех компонентов: операторская работа, свет и звук (включая саундтрек). Большая часть действия фильма происходит в сумеречное время. Это удивительно: мы видим утро, потом день, который резко съедается тьмой (так бывает, когда вечеринка перетекает на следующее утро и день), и начинается самое интересное. Режиссер подмигивает старыми добрыми выключениями света, тоннелями, двусмысленными взглядами знакомых героини, в каждом из которых чудится маньячина. Камера Тоби Оливера, снимающего героиню со спины, изо всех сил пытается нагнать жути. Только в другой работе этого года «Прочь» у Тоби это выходит убедительнее: возможно, все дело в более оригинальном сценарии Джордана Пила. Что касается музыки, то Беар МакКрири избегает новаторства и сработал в русле Бернарда Херрманна и Джона Карпентера (самостоятельно написавшего к своему «Хэллоуину» музыку).


С основными составляющими мы разобрались. Теперь - маска. В любом уважающем себя слэшере она есть. Скажем прямо: маска - самое жуткое, что есть в этом фильме. Этот то ли безухий Чебурашка, то ли осатаневший младенец с одним зубом, - действительно оригинальная составляющая фильма. Скажем больше: над ней на славу поработал Тони Гарднер, воплотивший в свое время знаменитую маску призрака (Ghostface) в «Крике» Уэса Крейвена. На месте зловеще ухмыляющегося младенца могла быть маска свиньи, но Кристофер Лэндон решил, что так оно будет круче, и явно сделал правильный выбор. Если бы кто-нибудь устроил смотр-конкурс лучших масок в мировом кинематографе 2017 года, то в финал наверняка бы вышли «Младенец» Тони Гарднера и маски Остина Пауэрса из «Малыша на драйве».


О сценарии. Во-первых, в нем есть квази-развязка, что ценно: наши ожидания пытаются обмануть, и это почти удается. Но самое примечательное в сценарии то, что к нему приложил руку Скотт Лобделл, человек далекий от мира хорроров и ассоциирующийся с чем-нибудь вроде сериала «Годзилла», или «Людьми Икс» 2014 года. Видимо, такова концепция Кристофера Лэндона: взять актрису из «Ла-Ла-Лэнда», сценариста с телевидения и лишь оператора подобрать такого, который уже имел дело с хоррорами, да посмотреть, что из этого получится. Что получилось - судить вам, потому что это все очень «на любителя», причем ностальгирующего. Небольшая карта фильмов, вдохновивших режиссера (он сам в этом признался): «Крик», «Хэллоуин», «Назад в будущее», «Убойные каникулы», «Черное рождество», «Гремлины», «Балбесы» Ричарда Доннера, «Инопланетянин» и даже «Шестнадцать свечей» Джона Хьюза.

Слэшер - это, как правило, не просто мочилово на экране, но и выражение некоторых идей. В свое время через хорроры выражали свою идеологию и левые, и правые, и феминистки, и поборники семейных ценностей, и нигилисты - да кто только не выражал. Что до «Счастливого дня смерти», то тут налицо явный идеологический кризис. Здесь все происходит только затем, чтобы героиня Джессики Рот изменилась к лучшему и задумалась о своем поведении, прозрела и, наконец, полюбила.

<iframe width="740" height="416" src="https://www.youtube.com/embed/akiIGgmZsh0?showinfo=0" frameborder="0" gesture="media" allow="encrypted-media" allowfullscreen=""></iframe>

P. S. Все говорят про «День сурка», но никто не вспомнил тыкверовскую ленту «Беги, Лола, беги», а зря…



Ярослав Солонин
13.12.2017